Планше спрыгнул с лошади, подошёл прямо к Любену, который действительно не узнал его, и оба лакея разговорились, очень быстро найдя точки соприкосновения. Д'Артаньян между тем повернул лошадей в переулок, объехал вокруг дома и спрятался за кустами орешника, желая присутствовать при беседе.
Понаблюдав с минуту из-за изгороди, он услыхал шум колёс, и напротив него остановилась карета, принадлежавшая миледи. Сомнения не было: в карете сидела сама миледи. Д'Артаньян пригнулся к шее лошади, чтобы видеть всё, не будучи увиденным.
Прелестная белокурая головка миледи выглянула из окна кареты, и молодая женщина отдала какое-то приказание горничной.
Горничная, хорошенькая девушка лет двадцати - двадцати двух, живая и проворная, настоящая субретка знатной дамы, соскочила с подножки, где она сидела, по обычаю того времени, и направилась к террасе, на которой д'Артаньян заметил Любена.
Д'Артаньян проследил взглядом за субреткой и увидел, что она идёт к террасе. Но случилось так, что за минуту до этого кто-то изнутри окликнул Любена, и на террасе остался один Планше, который осматривался по сторонам, пытаясь угадать, куда исчез его хозяин.
Горничная подошла к Планше и, приняв его за Любена, протянула ему записку.
- Вашему господину, - сказала она.
- Моему господину? - с удивлением повторил Планше.
- Да, и по очень спешному делу. Берите же скорее.
