- С какой стати этот ветрогон вмешивается не в своё дело? - вскричал, нагибаясь к дверце, всадник, которого миледи назвала своим родственником. - Почему он не едет своей дорогой?
- Сами вы ветрогон! - отвечал д'Артаньян, в свою очередь пригибаясь к шее лошади и отвечая со стороны той дверцы, возле которой он стоял. - Я не еду своей дорогой потому, что мне угодно было остановиться здесь.
Всадник сказал своей сестре несколько слов по-английски.
- Я говорю с вами по-французски, - сказал д'Артаньян, - будьте любезны отвечать мне на том же языке. Вы брат этой дамы - отлично, пусть так, но мне вы, к счастью, не брат.
Можно было ожидать, что миледи, со свойственной её полу боязливостью, вмешается, чтобы предотвратить начинающуюся ссору и не дать ей зайти слишком далеко, но она, напротив, откинулась в глубь кареты и спокойно приказала кучеру:
- Домой.
Хорошенькая субретка метнула тревожный взгляд на д'Артаньяна, красивая внешность которого, видимо, произвела на неё впечатление.
Карета укатила и оставила мужчин друг против друга: никакое вещественное препятствие больше не разделяло их.
Всадник сделал было движение, чтобы последовать за каретой, но д'Артаньян, чей гнев вспыхнул с новой силой, ибо он узнал в незнакомце того самого англичанина, который выиграл у него в Амьене лошадь и едва не выиграл у Атоса алмаз, рванул за повод и остановил его.
- Эй, сударь, - сказал он, - вы, кажется, ещё больший ветрогон, чем я: уж не забыли ли вы, что между нами завязалась небольшая ссора?