Между тем, как мы уже говорили выше, д'Артаньян, невзирая на угрызения совести и на мудрые советы Атоса, с каждым часом всё больше и больше влюблялся в миледи. Поэтому, ежедневно бывая у неё, отважный гасконец продолжал свои ухаживания, уверенный в том, что рано или поздно она не преминет ответить на них.
Однажды вечером, явившись в отличнейшем расположении духа, с видом человека, для которого нет ничего недостижимого, он встретился в воротах с субреткой; однако на этот раз хорошенькая Кэтти не ограничилась тем, что мимоходом задела его, - она нежно взяла его за руку.
«Отлично! - подумал д'Артаньян. - Должно быть, она хочет передать мне какое-нибудь поручение от своей госпожи. Сейчас она пригласит меня на свидание, о котором миледи не решилась сказать сама».
И он посмотрел на красивую девушку с самым победоносным видом.
- Сударь, мне хотелось бы сказать вам кое-что… - пролепетала субретка.
- Говори, дитя моё, говори, - сказал д'Артаньян. - Я слушаю.
- Нет, только не здесь: то, что мне надо вам сообщить, чересчур длинно, а главное - чересчур секретно.
- Так что же нам делать?
- Если бы господин кавалер согласился пойти со мной… - робко сказала Кэтти.
- Куда угодно, красотка.