- Как, сударь, - вскричал Базен, - неужели за поэмы платят столько денег? Быть этого не может! О сударь, значит, вы можете сделать всё, что захотите! Вы можете стать таким же знаменитым, как господин де Вуатюр или господин де Бенсерад. Это тоже мне по душе. Поэт - это лишь немногим хуже аббата. Ах, господин Арамис, очень прошу вас, сделайтесь поэтом!
- Базен, - сказал Арамис, - мне кажется, что вы вмешиваетесь в разговор, друг мой.
Базен понял свою вину; он опустил голову и вышел из комнаты.
- Так, так, - с улыбкой сказал д'Артаньян. - Вы продаёте свои творения на вес золота - вам очень везёт, мой друг. Только будьте осторожнее и не потеряйте письмо, которое выглядывает у вас из кармана. Оно, должно быть, тоже от вашего издателя.
Арамис покраснел до корней волос, глубже засунул письмо и застегнул камзол.
- Милый д'Артаньян, - сказал он, - давайте пойдём к нашим друзьям. Теперь я богат, и мы возобновим наши совместные обеды до тех пор, пока не придёт ваша очередь разбогатеть.
- С большим удовольствием! - ответил д'Артаньян. - Мы давно уже не видели приличного обеда. К тому же мне предстоит сегодня вечером довольно рискованное предприятие, и, признаться, я не прочь слегка подогреть себя несколькими бутылками старого бургундского.
- Согласен и на старое бургундское. Я тоже ничего не имею против него, - сказал Арамис, у которого при виде золота как рукой сняло все мысли об уходе от мира.
И, положив в карман три или четыре двойных пистоля на насущные нужды, он запер остальные в чёрную шкатулку с перламутровой инкрустацией, где уже лежал знаменитый носовой платок, служивший ему талисманом.
Для начала друзья отправились к Атосу. Верный данной им клятве никуда не выходить, Атос взялся заказать обед, с тем чтобы он был доставлен ему домой; зная его как великого знатока всех гастрономических тонкостей, д'Артаньян и Арамис охотно уступили ему заботу об этом важном деле.