Вошла Кэтти и подала шербет. Её госпожа ласково взглянула на неё и улыбнулась ей самой очаровательной своей улыбкой, но бедная девушка была так печальна, что даже не заметила благоволения миледи.
Д'Артаньян смотрел поочерёдно на этих двух женщин и вынужден был признать в душе, что, создавая их, природа совершила ошибку: знатной даме она дала продажную и низкую душу, а субретке - сердце герцогини.
В десять часов миледи начала проявлять признаки беспокойства, и д'Артаньян понял, что это значит. Она смотрела на часы, вставала, снова садилась и улыбалась д'Артаньяну с таким видом, который говорил: «Вы, конечно, очень милы, но будете просто очаровательны, если уйдёте!»
Д'Артаньян встал и взялся за шляпу. Миледи протянула ему руку для поцелуя; молодой человек почувствовал, как она сжала его руку, и понял, что это было сделано не из кокетства, а из чувства благодарности за то, что он уходит.
- Она безумно любит его, - прошептал он и вышел.
На этот раз Кэтти не встретила его - её не было ни в прихожей, ни в коридоре, ни у ворот. Д'Артаньяну пришлось самому разыскать лестницу и маленькую комнатку.
Кэтти сидела, закрыв лицо руками, и плакала.
Она услышала, как вошёл д'Артаньян, но не подняла головы. Молодой человек подошёл к ней и взял её руки. в свои; тогда она разрыдалась.
Как и предполагал д'Артаньян, миледи, получив письмо, в порыве радости обо всём рассказала служанке; потом, в благодарность за то, что на этот раз Кэтти выполнила её поручение так удачно, она подарила ей кошелёк.