Тут только д'Артаньян вспомнил предостережение: «…если вы дорожите вашей жизнью и жизнью людей, которые вас любят… не делайте ни одного движения и притворитесь, что ничего не видели».
Он остановился, трепеща не за себя, а за бедную женщину: очевидно, назначая ему это свидание, она подвергала себя большой опасности.
Карета продолжала всё с той же быстротой нестись вперёд; потом она влетела в Париж и скрылась.
Д'Артаньян застыл на месте, ошеломлённый, не зная, что думать. Если это была г-жа Бонасье и если она возвращалась в Париж, то к чему это мимолётное свидание, этот беглый обмен взглядов, этот незаметный поцелуй? Если же это была не она - что тоже было вполне вероятно, ибо в полумраке легко ошибиться, - если это была не она, то не являлось ли всё это началом подстроенной против него интриги и не воспользовались ли его враги в качестве приманки женщиной, любви к которой он ни от кого не скрывал?
К д'Артаньяну подъехали его спутники. Все трое отлично видели, как из окна кареты выглянула женская головка, но, за исключением Атоса, никто из них не знал в лицо г-жу Бонасье. По мнению Атоса, это была именно она, но он не так внимательно, как д'Артаньян, вглядывался в это хорошенькое личико, а потому заметил в глубине кареты и вторую голову - голову мужчины.
- Если это так, - сказал д'Артаньян, - то, по-видимому, они перевозят её из одной тюрьмы в другую. Но что же они собираются сделать с этой бедняжкой? И встречусь ли я с нею когда-нибудь?
- Друг, - серьёзно проговорил Атос, - помните, что только с мёртвыми нельзя встретиться здесь, на земле. Мы с вами кое-что знаем об этом, не так ли? Так вот, если ваша возлюбленная не умерла, если это именно её мы видели сейчас в карете, то вы разыщете её - рано или поздно. И быть может… - добавил он свойственным ему мрачным тоном, - быть может, это будет даже раньше, чем вы сами захотите.
Часы пробили половину восьмого, карета проехала на двадцать минут позднее, чем было назначено в записке. Друзья напомнили д'Артаньяну, что ему предстоит сделать один визит, и не преминули заметить, что ещё не поздно от него отказаться.
Но д'Артаньян был вместе и упрям и любопытен. Он вбил себе в голову, что пойдёт во дворец кардинала и узнает, что хочет ему сказать его высокопреосвященство. Ничто не могло заставить его изменить решение.