- Вы принимаете, не так ли?
- Монсеньер… - смущённо начал д'Артаньян.
- Как, вы отказываетесь? - с удивлением воскликнул кардинал.
- Я состою в гвардии его величества, монсеньёр, и у меня нет никаких причин быть недовольным.
- Но мне кажется, - возразил кардинал, - что мои гвардейцы - это в то же время и гвардейцы его величества и что в каких бы частях французской армии вы ни служили, вы одинаково служите королю.
- Вы неверно поняли мои слова, монсеньёр.
- Вам нужен предлог, не так ли? Понимаю. Что ж, у вас есть этот предлог. Повышение, открывающаяся кампания, удобный случай, который я вам предлагаю, - это для всех остальных, для вас же - необходимость иметь надёжную защиту, ибо вам небесполезно будет узнать, господин д'Артаньян, что мне поданы на вас серьёзные жалобы: вы не все свои дни и ночи посвящаете королевской службе.
Д'Артаньян покраснел.
- Вот здесь, - продолжал кардинал, положив руку на кипу бумаг, - у меня лежит объёмистое дело, касающееся вас, но, прежде чем прочитать его, я хотел побеседовать с вами. Я знаю, вы решительный человек, и служба, если её должным образом направить, могла бы вместо вреда принести вам большую пользу. Итак, подумайте и решайтесь.
- Ваша доброта смущает меня, монсеньёр, - ответил д'Артаньян, - и перед душевным величием вашего высокопреосвященства я чувствую себя жалким червём, но если вы, монсеньёр, позволите мне говорить с вами откровенно… - Д'Артаньян остановился.