Осада Ларошели явилась крупным политическим событием царствования Людовика XIII и крупным военным предприятием кардинала. Поэтому интересно и даже необходимо сказать о ней несколько слов; к тому же некоторые обстоятельства этой осады так тесно переплелись с рассказываемой нами историей, что мы не можем обойти их молчанием.
Политические цели, которые преследовал кардинал, предпринимая эту осаду, были значительны. Прежде всего мы обрисуем их, а затем перейдём к частным целям, которые, пожалуй, оказали на его высокопреосвященство не менее сильное влияние, чем цели политические.
Из всех больших городов, отданных Генрихом IV гугенотам в качестве укреплённых пунктов, теперь у них оставалась только Ларошель. Следовательно, необходимо было уничтожить этот последний оплот кальвинизма, опасную почву, взращивавшую семена народного возмущения и внешних войн.
Недовольные испанцы, англичане, итальянцы, авантюристы всех национальностей, выслужившиеся военные, принадлежавшие к разным сектам, по первому же призыву сбегались под знамёна протестантов, образуя одно обширное объединение, ветви которого легко разрастались, охватывая всю Европу.
Итак, Ларошель, которая приобрела особое значение после того, как пали остальные города, принадлежавшие кальвинистам, была очагом раздоров и честолюбивых помыслов. Более того, порт Ларошели был последним портом, открывавшим англичанам вход во французское королевство, и, закрывая его для Англии - исконного врага Франции, - кардинал завершал дело Жанны д'Арк и герцога де Гиза.
Поэтому Бассомпьер, бывший одновременно и католиком и протестантом: протестантом по убеждению и католиком в качестве командора ордена Святого Духа, - Бассомпьер, немец по крови и француз в душе - словом, тот самый Бассомпьер, который при осаде Ларошели командовал отдельным отрядом, говорил, стреляя в головы таких же протестантских дворян, каким был он сам:
«Вот увидите, господа, мы будем настолько глупы, что возьмём Ларошель».
И Бассомпьер оказался прав: обстрел острова Рэ предсказал ему Севенские драгонады, а взятие Ларошели явилось прелюдией к отмене Нантского эдикта.
Но, как мы уже сказали, наряду с этими планами министра, стремившегося всё уравнять и всё упростить, с планами, принадлежащими истории, летописец вынужден также признать существование мелочных устремлений влюблённого мужчины и ревнивого соперника.
Ришелье, как всем известно, был влюблён в королеву; была ли для него эта любовь простым политическим расчётом или же она действительно была той глубокой страстью, какую Анна Австрийская внушала всем окружавшим её людям, этого мы не знаем, но, так или иначе, мы видели из предыдущих перипетий этого повествования, что Бекингэм одержал верх над кардиналом и в двух или трёх случаях, а в особенности в случае с подвесками, сумел благодаря преданности трёх мушкетёров и храбрости д'Артаньяна жестоко насмеяться над ним.