- Из того письма, которое находится в кармане у моего товарища.
- Теперь ты сам видишь, что я должен получить это письмо, - сказал д'Артаньян. - Итак, живо, довольно колебаться, или, как мне ни противно ещё раз пачкать свою шпагу кровью такого негодяя, как ты, клянусь словом честного человека, что…
Эти слова сопровождались таким угрожающим жестом, что раненый поднялся.
- Подождите! Подождите! - крикнул он, от испуга сделавшись храбрее. - Я пойду… пойду!
Д'Артаньян отобрал у солдата ружьё, пропустил его вперёд и остриём шпаги подтолкнул по направлению к его сообщнику.
Тяжело было смотреть, как этот несчастный, оставляя за собой на дороге длинный кровавый след, бледный от страха близкой смерти, пытался доползти, не будучи замеченным, до тела своего сообщника, распростёртого в двадцати шагах от него.
Ужас был так явно написан на его покрытом холодным потом лице, что д'Артаньян сжалился над ним.
- Хорошо, - сказал он, презрительно глядя на солдата, - я покажу тебе разницу между храбрым человеком и таким трусом, как ты. Оставайся. Я пойду сам.
Быстрым шагом, зорко глядя по сторонам, следя за каждым движением противника, применяясь ко всем неровностям почвы, д'Артаньян добрался до второго солдата.
Было два способа достигнуть цели: обыскать раненого тут же на месте или унести его с собой, пользуясь его телом как прикрытием, и обыскать в траншее.