- Да-да! - прошептал д'Артаньян. - Это именно так, к самой миледи.
И молодой человек задрожал, поняв, какая страшная жажда мести толкала эту женщину в её стремлении погубить его и всех, кто его любил, поняв, как велика была её осведомлённость в придворных делах, если она сумела всё обнаружить. Очевидно, свои сведения она черпала у кардинала.
Однако среди всех этих печальных размышлений одна мысль внезапно поразила его и исполнила величайшей радости: он понял, что королева разыскала наконец тюрьму, где бедная г-жа Бонасье искупала свою преданность, и что она освободила её из этой тюрьмы. Теперь письмо, полученное им от г-жи Бонасье, и встреча с ней на дороге в Шайо, встреча, когда она промелькнула, как видение, - всё стало ему понятно.
Итак, отныне, как и предсказывал ему Атос, появилась возможность разыскать молодую женщину, ибо не существовало такого монастыря, в который нельзя было бы найти доступ.
Эта мысль окончательно умиротворила д'Артаньяна. Он повернулся к раненому, с тревогой следившему за каждым изменением его лица, и протянул ему руку.
- Пойдём, - сказал он, - я не хочу бросать тебя здесь. Обопрись на меня, и вернёмся в лагерь.
- Пойдёмте, - ответил раненый, не в силах поверить такому великодушию. - Но не для того ли вы берете меня с собой, чтобы отправить на виселицу?
- Я уже дал тебе слово, - сказал д'Артаньян, - и теперь вторично дарю тебе жизнь.
Раненый опустился на колени и стал целовать ноги своего спасителя, но д'Артаньян, которому совершенно незачем было оставаться дольше так близко от неприятеля, прекратил эти изъявления благодарности.
Гвардеец, вернувшийся в лагерь после первых выстрелов с бастиона, объявил о смерти своих четырёх спутников. Поэтому все в полку были очень удивлены и очень обрадованы, увидев д'Артаньяна целым и невредимым.