- Я, монсеньёр, - сказал Атос, - даже и не прикоснулся к шпаге - я просто взял своего противника в охапку и вышвырнул его в окно… Кажется, при падении, - продолжал Атос с некоторым колебанием, - он сломал себе ногу.
- Ага! - произнёс кардинал. - А вы, господин Портос?
- Я, монсеньёр, знаю, что дуэли запрещены, поэтому я схватил скамью и нанёс одному из этих разбойников удар, который, надо думать, разбил ему плечо.
- Так… - сказал кардинал. - А вы, господин Арамис?
- У меня, монсеньёр, самый безобидный нрав, и к тому же я собираюсь постричься в монахи, что, быть может, неизвестно вашему высокопреосвященству. Поэтому я всячески удерживал моих товарищей, как вдруг один из этих негодяев нанёс мне предательский удар шпагой в левую руку. Тут моё терпение истощилось, я тоже выхватил шпагу, и когда он снова бросился на меня, то мне показалось, что он наткнулся на остриё всем телом. Не знаю точно, так ли это, но твёрдо помню, что он упал, и, кажется, его унесли вместе с двумя остальными.
- Чёрт возьми, - произнёс кардинал, - три человека выбыли из строя из-за трактирной ссоры!.. Да, господа, вы не любите шутить. А из-за чего возник спор?
- Эти негодяи были пьяны, - сказал Атос. - Они узнали, что вечером в гостиницу прибыла какая-то женщина, и хотели вломиться к ней.
- Вломиться к ней? - повторил кардинал. - С какой же целью?
- По всей вероятности, с целью совершить над ней насилие, - ответил Атос. - Ведь я уже имел честь сообщить вашему высокопреосвященству, что эти негодяи были пьяны.
- И эта женщина была молода и красива? - спросил кардинал с некоторым беспокойством.