- Нет, приведите всех четверых вместе. Я хочу поблагодарить их всех одновременно. Преданные люди встречаются не часто, Тревиль, и преданность заслуживает награды.
- В полдень, ваше величество, мы будем в Лувре.
- С малого подъезда, Тревиль, с малого подъезда. Кардиналу незачем знать.
- Слушаюсь, ваше величество.
- Вы понимаете, Тревиль: указ - это всё-таки указ. Ведь драться, в конце концов, запрещено.
- Но это столкновение, ваше величество, совершенно выходит за обычные рамки дуэли. Это стычка, и лучшее доказательство - то, что их было пятеро, гвардейцев кардинала, против трёх моих мушкетёров и господина д'Артаньяна.
- Правильно, - сказал король. - Но всё-таки, Тревиль, приходите с малого подъезда.
Тревиль улыбнулся. Он добился того, что дитя возмутилось против своего учителя, и это было уже много. Он почтительно склонился перед королём и, испросив его разрешения, удалился.
В тот же вечер все три мушкетёра были уведомлены о чести, которая им будет оказана. Давно уже зная короля, они не слишком были взволнованы. Но д'Артаньян, при своём воображении гасконца, увидел в этом событии предзнаменование будущих успехов и всю ночь рисовал себе самые радужные картины. В восемь часов утра он уже был у Атоса.
Д'Артаньян застал мушкетёра одетым и готовым к выходу. Так как приём у короля был назначен на полдень, Атос условился с Портосом и Арамисом отправиться в кабачок около люксембургских конюшен и поиграть там в мяч. Он пригласил д'Артаньяна пойти вместе с ними, и тот согласился, хотя и не был знаком с этой игрой. Было всего около девяти часов утра, и он не знал, куда девать время до двенадцати.