- Но что, если… - продолжала миледи с настойчивостью, доказывавшей, что она хотела до конца выяснить возлагаемое на неё поручение, - если он всё-таки будет упорствовать?
- Если он будет упорствовать? - повторил кардинал. - Это маловероятно.
- Это возможно.
- Если он будет упорствовать… - Кардинал сделал паузу, потом снова заговорил: - Если он будет упорствовать, тогда я буду надеяться на одно из тех событий, которые изменяют лицо государства.
- Если бы вы, ваше высокопреосвященство, потрудились привести мне исторические примеры таких событий, - сказала миледи, - я, возможно, разделила бы вашу уверенность.
- Да вот вам пример, - ответил Ришелье. - В 1610 году, когда славной памяти король Генрих Четвёртый, руководствуясь примерно такими же побуждениями, какие заставляют действовать герцога, собирался одновременно вторгнуться во Фландрию и в Италию, чтобы сразу с двух сторон ударить на Австрию, - разве не произошло тогда событие, которое спасло Австрию? Почему бы королю Франции не посчастливилось так же, как императору?
- Ваше высокопреосвященство изволит говорить об ударе кинжалом на улице Медников?
- Совершенно правильно.
- Ваше высокопреосвященство не опасается, что казнь Равальяка[33] держит в страхе тех, кому на миг пришла бы мысль последовать его примеру?
- Во все времена и во всех государствах, в особенности если эти государства раздирает религиозная вражда, находятся фанатики, которые ничего так не желают, как стать мучениками. И знаете, мне как раз приходит на память, что пуритане крайне озлоблены против герцога Бекингэма и их проповедники называют его антихристом.