- Конечно, - сказал Портос, возгордившись от комплимента Атоса, - раз есть алмаз, можно продать его.
- Но это подарок королевы, - возразил д'Артаньян.
- Тем больше оснований пустить его в дело, - рассудил Атос. - То, что подарок королевы спасёт Бекингэма, её возлюбленного, будет как нельзя более справедливо, а то, что он спасёт нас, её друзей, будет как нельзя более добродетельно, и потому продадим алмаз. Что думает об этом господин аббат? Я не спрашиваю мнения Портоса, оно уже известно.
- Я полагаю, - краснея, заговорил Арамис, - что, поскольку этот перстень получен не от возлюбленной и, следовательно, не является залогом любви, д'Артаньян может продать его.
- Любезный друг, вы говорите как олицетворённое богословие. Итак, по вашему мнению…
- …следует продать алмаз, - ответил Арамис.
- Ну хорошо! - весело согласился д'Артаньян. - Продадим алмаз, и не стоит больше об этом толковать.
Стрельба продолжалась, но наши друзья были уже на расстоянии, недосягаемом для выстрелов, и ларошельцы палили только для очистки совести.
- Право, эта мысль вовремя осенила Портоса: вот мы и дошли. Итак, господа, ни слова больше обо всём этом деле. На нас смотрят, к нам идут навстречу и нам устроят торжественный приём.
Действительно, как мы уже говорили, весь лагерь пришёл в волнение: более двух тысяч человек были, словно на спектакле, зрителями благополучно окончившейся смелой выходки четырёх друзей; о настоящей побудительной причине её никто, конечно, не догадывался.