«Всё те же три храбреца!» - сказал про себя кардинал.
- А гвардеец?
- Господин д'Артаньян.
- Всё тот же юный хитрец! Положительно необходимо, чтобы эта четвёрка друзей перешла ко мне на службу.
Вечером кардинал, беседуя с г-ном де Тревилем, коснулся утреннего подвига, который служил предметом разговоров всего лагеря. Г-н де Тревиль, слышавший рассказ об этом похождении из уст самих участников, пересказал его со всеми подробностями его высокопреосвященству, не забыв и эпизода с салфеткой.
- Отлично, господин де Тревиль! - сказал кардинал. - Пришлите мне, пожалуйста, эту салфетку, я велю вышить на ней три золотые лилии и вручу её в качестве штандарта вашим мушкетёрам.
- Монсеньёр, это будет несправедливо по отношению к гвардейцам, - возразил г-н де Тревиль, - ведь д'Артаньян не под моим началом, а у Дезэссара.
- Ну так возьмите его к себе, - предложил кардинал. - Раз эти четыре храбреца так любят друг друга, им по справедливости надо служить вместе.
В тот же вечер г-н де Тревиль объявил эту приятную новость трём мушкетёрам и д'Артаньяну и тут же пригласил всех четверых на следующий день к себе на завтрак.
Д'Артаньян был вне себя от радости. Как известно, мечтой всей его жизни было сделаться мушкетёром.