- Позвать ко мне господина Фельтона! - распорядился он и, обращаясь к миледи, сказал: - Сейчас я представлю вас ему.
Между этими двумя лицами воцарилось напряжённое молчание; затем в наступившей тишине послышались медленные и размеренные шаги, приближающиеся к комнате. Вскоре в полумраке коридора обозначилась человеческая фигура, и молодой лейтенант, с которым мы уже познакомились, остановился на пороге, ожидая приказаний барона.
- Войдите, милый Джон, - заговорил лорд Винтер. - Войдите и закройте дверь.
Офицер вошёл.
- А теперь, - продолжал барон, - посмотрите на эту женщину. Она молода, она красива, она обладает всеми земными чарами. И что же! Это чудовище, которому всего двадцать пять лет, совершило столько преступлений, сколько вы не насчитаете и за год в архивах наших судов. Голос располагает в её пользу, красота служит приманкой для жертвы, тело платит то, что она обещает, - в этом надо отдать ей справедливость. Она попытается обольстить вас, а быть может, даже и убить. Я извлёк вас из нищеты, я дал вам чин лейтенанта, я однажды спас вам жизнь - вы помните, при каких обстоятельствах. Я не только покровитель, но и друг; не только благодетель, но и отец. Эта женщина вернулась в Англию, чтобы устроить покушение на мою жизнь. Я держу эту змею в своих руках, и вот я позвал вас и прошу: друг мой Фельтон, Джон, дитя моё, оберегай меня и в особенности сам берегись этой женщины! Поклянись спасением твоей души сохранить её для той кары, которую она заслужила! Джон Фельтон, я полагаюсь на твоё слово! Джон Фельтон, я верю в твою честность!
- Милорд… - ответил молодой офицер, вкладывая в брошенный на миледи взгляд всю ненависть, какую только он мог найти в своём сердце, - милорд, клянусь вам, всё будет сделано так, как вы того желаете!
Миледи перенесла этот взгляд с видом безропотной жертвы; невозможно представить себе выражение более покорное и кроткое, чем то, какое было написано на её прекрасном лице. Сам лорд Винтер, с трудом узнал в ней тигрицу, с которой он за минуту перед тем готовился вступить в борьбу.
- Она не должна выходить из этой комнаты, слышите, Джон? - продолжал лорд Винтер. - Она ни с кем не должна переписываться, не должна разговаривать ни с кем, кроме вас, если вы окажете честь говорить с ней.
- Я поклялся, милорд, этого достаточно.
- А теперь, сударыня, постарайтесь примириться с богом, ибо людской суд над вами свершился.