Гримо улыбнулся и, устремив глаза на стакан, который Атос наполнил до краёв, прожевал бумагу и проглотил её.
- Браво! Молодец, Гримо! - похвалил его Атос. - А теперь берите стакан… Хорошо, можете не благодарить.
Гримо безмолвно выпил стакан бордоского, но глаза его, поднятые к небу, говорили в продолжение этого приятного занятия очень выразительным, хоть и немым языком.
- Ну, теперь, - сказал Атос, - если только кардиналу не придёт в голову хитроумная мысль распороть Гримо живот, я думаю, что мы можем быть более или менее спокойны…
Тем временем его высокопреосвященство продолжал свою меланхолическую прогулку и бормотал себе в усы:
- Положительно необходимо, чтобы эта четвёрка друзей перешла ко мне на службу!
XXII
ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ЗАКЛЮЧЕНИЯ
Вернёмся к миледи, которую мы, бросив взгляд на берега Франции, на миг потеряли из виду.
Мы застанем её в том же отчаянном положении, в каком её покинули, - погружённой в бездну мрачных размышлений, в кромешный ад, у врат которого она оставила почти всякую надежду: впервые она сомневается, впервые страшится.