- Но я опасаюсь явиться слишком рано и разбудить ваше величество.
- Разбудить меня? Да разве я сплю? Я больше не сплю, сударь. Дремлю изредка - вот и всё. Приходите так рано, как захотите, хоть в семь часов. Но берегитесь, если ваши мушкетёры виновны!
- Если мои мушкетёры виновны, то виновники будут преданы в руки вашего величества, и вы изволите поступить с ними так, как найдёте нужным. Есть ли у вашего величества ещё какие-либо пожелания? Я слушаю. Я готов повиноваться.
- Нет, сударь, нет. Меня не напрасно зовут Людовиком Справедливым. До завтра, сударь, до завтра.
- Бог да хранит ваше величество!
Как плохо ни спал король, г-н де Тревиль в эту ночь спал ещё хуже. Он с вечера послал сказать всем трём мушкетёрам и их товарищу, чтобы они были у него ровно в половине седьмого утра. Он взял их с собой во дворец, ничего не обещая им и ни за что не ручаясь, и не скрыл от них, что их судьба, как и его собственная, висит на волоске.
Войдя в малый подъезд, он велел им ждать. Если король всё ещё гневается на них, они могут незаметно удалиться. Если король согласится их принять, их позовут.
В личной приёмной короля де Тревиль увидел Ла Шене, который сообщил ему, что вчера вечером не удалось застать герцога де Ла Тремуля дома, что, когда он вернулся, было уже слишком поздно являться во дворец и что герцог сейчас только прибыл и в эту минуту находится у короля.
Последнее обстоятельство было очень по душе г-ну де Тревилю. Теперь он мог быть уверен, что никакое чуждое влияние не успеет сказаться между уходом де Ла Тремуля и его собственной аудиенцией у короля.
Действительно, не прошло и десяти минут, как двери распахнулись и де Тревиль увидел де Ла Тремуля, выходившего из кабинета. Герцог направился прямо к нему.