- …которого язычники и неверующие зовут герцогом Бекингэмом, - договорила миледи. - Я не думала, чтобы в Англии нашёлся хоть один англичанин, которому нужно было бы так долго объяснять, о ком я говорю!
- Десница господня простёрта над ним, - сказал Фельтон, - он не избегнет кары, которую заслуживает.
Фельтон лишь выражал по отношению к герцогу чувство омерзения, которое питали все англичане к тому, кого даже католики называли вымогателем, кровопийцей и развратником, а пуритане - просто сатаной.
- О боже мой! Боже мой! - воскликнула миледи. - Когда я молю тебя послать этому человеку заслуженную им кару, ты знаешь, что я поступаю так не из личной мести, а взываю об избавлении целого народа!
- Разве вы его знаете? - спросил Фельтон.
«Наконец-то он обращается ко мне с вопросом!» - мысленно отметила миледи, вне себя от радости, что она так быстро достигла такого значительного результата.
- Знаю ли я его! О да! К моему несчастью, к моему вечному несчастью!
Миледи стала ломать руки, словно в порыве глубочайшей скорби. Фельтон, должно быть, почувствовал, что стойкость оставляет его, и сделал несколько шагов к двери; пленница, не спускавшая с него глаз, вскочила, кинулась ему вслед и остановила его.
- Господин Фельтон, будьте добры, будьте милосердны, выслушайте мою просьбу! - вскричала она. - Дайте мне нож, который из роковой предосторожности барон отнял у меня, ибо он знает, для чего я хочу им воспользоваться… О, выслушайте меня до конца! Отдайте мне на минуту нож, сделайте это из милости, из жалости! Смотрите, я у ваших ног! Поверьте мне, к вам я не питаю злого чувства. Бог мой! Ненавидеть вас… вас, единственного справедливого, доброго, сострадательного человека, которого я встретила! Вас, моего спасителя, быть может!.. На одну только минуту, на одну-единственную минуту, и я верну его вам через окошечко двери. Всего лишь на минуту, господин Фельтон, и вы спасёте мне честь!
- Вы хотите лишить себя жизни? - в ужасе вскрикнул Фельтон, забывая высвободить свои руки из рук пленницы.