- Клянусь честью, я его отдам сейчас же! Вы положите его на этот стол и станете между ним и мною.
Фельтон подал оружие миледи; она внимательно осмотрела лезвие и попробовала остриё на кончике пальца.
- Хорошо, - сказала она, возвращая нож молодому офицеру, - этот из отменной твёрдой стали… Вы верный друг, Фельтон.
Фельтон взял нож и, как было условлено, положил его на стол.
Миледи проследила за Фельтоном взглядом и удовлетворённо кивнула головой.
- Теперь, - сказала она, - выслушайте меня.
Это приглашение было излишне: молодой офицер стоял перед ней и жадно ждал её слов.
- Фельтон… - начала миледи торжественно и меланхолично. - Фельтон, представьте себе, что ваша сестра, дочь вашего отца, сказала вам: когда я была ещё молода и, к несчастью, слишком красива, меня завлекли в западню, но я устояла… Против меня умножили козни и насилия - я устояла. Стали глумиться над верой, которую я исповедую, над богом, которому я поклоняюсь, - потому что я призывала на помощь бога и эту мою веру, - но и тут я устояла. Тогда стали осыпать меня оскорблениями и, так как не могли погубить мою душу, захотели навсегда осквернить моё тело. Наконец…
Миледи остановилась, и горькая улыбка мелькнула на её губах.
- Наконец, - повторил за ней Фельтон, - что же сделали наконец?