Но аббатиса только слушала и улыбалась, не произнося в ответ ни слова. Тем не менее, видя, что подобные рассказы её очень забавляют, миледи продолжала в том же духе, но перевела разговор на кардинала.
Тут она оказалась в большом затруднении: она не знала, была аббатиса роялисткой или кардиналисткой, а потому старалась осторожно держаться середины; но аббатиса вела себя ещё осторожнее и только низко склоняла голову всякий раз, как приезжая упоминала имя его высокопреосвященства.
Миледи начала думать, что ей будет очень скучно в монастыре; поэтому она решилась на рискованный шаг, чтобы сразу выяснить, как ей следовало поступать. Желая посмотреть, как далеко простирается сдержанность доброй аббатисы, она принялась сначала иносказательно, а затем и более откровенно злословить о кардинале, рассказывать о любовных связях министра с г-жой д'Эгильон, Марион Делорм и другими куртизанками.
Аббатиса стала слушать внимательнее, понемногу оживилась и начала улыбаться.
«Хорошо, - подумала миледи, - она уже входит во вкус. Если она и кардиналистка, то, во всяком случае, не проявляет фанатизма».
Миледи перешла к преследованиям, которыми кардинал подвергал своих врагов.
Аббатиса только перекрестилась, не выражая ни одобрения, ни порицания.
Это утвердило миледи во мнении, что монахиня скорее роялистка, чем кардиналистка. Миледи продолжала свои рассказы, всё больше сгущая краски.
- Я очень не сведуща во всех этих вещах, - сказала наконец аббатиса, - но, как мы ни далеки от двора и от всех мирских дел, у нас есть очень печальные примеры того, о чём вы рассказываете. Одна из наших послушниц много выстрадала от кардинала: он мстил ей и преследовал её.