- Если я сказала, что я одинока, это не значит, что у меня нет знакомых, занимающих высокое положение, - продолжала миледи в надежде, что, говоря о себе, она вызовет послушницу на откровенность. - Но эти знакомые сами трепещут перед кардиналом, сама королева не осмеливается никого поддержать против грозного министра. У меня есть доказательства того, что её величество, несмотря на доброе сердце, не раз бывала вынуждена отдавать в жертву гнева его высокопреосвященства тех, кто оказывал ей услуги.
- Поверьте мне, сударыня, королева может сделать вид, что она от них отступилась, но нельзя судить по внешнему впечатлению: чем больше они подвергаются гонениям, тем больше королева о них думает, и часто в ту минуту, когда они этого меньше всего ожидают, они убеждаются в том, что не забыты её милостивым вниманием.
- Увы! - вздохнула миледи. - Я верю этому - ведь королева так добра!
- Ах, значит, вы знаете нашу прекрасную и великодушную королеву, если вы о ней так отзываетесь! - восторженно произнесла послушница.
- То есть я не имею чести быть лично знакомой с ней, - ответила миледи, спохватившись, что она зашла слишком далеко, - но я знакома со многими из её ближайших друзей: я знаю господина де Пютанжа, знала в Англии господина Дюжара, знакома с господином де Тревилем…
- С господином де Тревилем! - вскричала послушница. - Вы знакомы с господином де Тревилем?
- Да, как же, и даже хорошо знакома.
- С капитаном королевских мушкетёров?
- Да, с капитаном королевских мушкетёров.
- В таком случае, вы увидите, что скоро, очень скоро мы с вами станем близкими знакомыми, почти друзьями! Если вы знакомы с господином де Тревилем, вы, вероятно, бывали у него в доме?