Когда онъ уже дошелъ до начала улицы Генэ, онъ увидѣлъ, что изъ улицы Дофинэ вышли два человѣка, походка которыхъ его поразила. Одинъ изъ нихъ -- мужчина, другой -- женщина.
Женщина манерами напоминала г-жу Бонасье, а мужчина былъ такъ похожъ на Арамиса, что его легко можно было принять за него. Къ тому же на женщинѣ былъ тотъ самый черный плащъ, который вырисовывался на ставнѣ улицы Вожираръ и который д'Артаньянъ видѣлъ на улицѣ де-ля-Гарпъ; даже больше: мужчина былъ въ мундирѣ мушкетера.
Капюшонъ плаща у женщины былъ опущенъ, а мужчина держалъ платокъ у лица; этой двойной предосторожностью оба показывали, что они не хотѣли быть узнанными.
Они пошли на мостъ; д'Артаньяну предстояла та же самая дорога, такъ какъ онъ направлялся въ Лувръ: д'Артаньянъ послѣдовалъ за ними. Онъ не сдѣлалъ еще и двадцати шаговъ, какъ уже вполнѣ убѣдился, что эта женщина была г-жа Бонасье, а мужчина -- Арамисъ. Д'Артаньянъ въ ту же минуту почувствовалъ ревность, взволновавшую его сердце. Ему вдвойнѣ измѣнили: и его другъ, и та, которую онъ уже любилъ какъ любовницу. Г-жа Бонасье клялась ему всѣми святыми, что она не знала Арамиса, и четверть часа спустя послѣ того, какъ она дала ему эту клятву, онъ встрѣчаетъ ее подъ руку съ Арамисомъ.
Д'Артаньянъ не подумалъ только о томъ, что онъ знаетъ хорошенькую жену торговца всего какихъ-нибудь три часа, что она ему ничѣмъ не обязана, кромѣ нѣкоторой признательности за то, что онъ освободилъ ее отъ полицейскихъ, намѣревавшихся ее истязать, и что она ему ничего не обѣщала. Онъ счелъ себя оскорбленнымъ любовникомъ, которому измѣнили, котораго осмѣяли: кровь бросилась ему въ лицо, и онъ рѣшился все выяснить.
Молодая женщина и молодой человѣкъ замѣтили, что за ними слѣдятъ, и ускорили шаги.
Д'Артаньянъ пустился бѣгомъ, обогналъ ихъ и затѣмъ повернулъ прямо къ нимъ въ ту самую минуту, когда они были передъ Самаритянкой, освѣщенной фонаремъ, бросавшимъ свѣтъ на всю эту часть моста.
Д'Артаньянъ остановился передъ ними, а они остановились передъ нимъ.
-- Что вамъ угодно, милостивый государь? спросилъ мушкетеръ, отступая назадъ и произнося эти слова съ такимъ иностраннымъ акцентомъ, который доказалъ д'Артаньяну, что онъ ошибся въ одномъ изъ своихъ предположеній.
-- Это не Арамисъ! вскричалъ онъ.