-- Обыскивайте же! Меня, кажется, считаютъ преступницей: Стефанія, подайте ключи отъ моихъ столовъ и бюро.
Канцлеръ для виду осмотрѣлъ мебель, но онъ хорошо зналъ, что, конечно, не въ столѣ королева спрятала важное письмо, написанное ею въ тотъ день. Послѣ того, какъ канцлеръ разъ 20 открылъ и закрылъ ящики бюро, нужно было, при всей его нерѣшительности, нужно было, говорю я, покончить съ этимъ дѣломъ, то-есть обыскать самое королеву. Итакъ, канцлеръ подошелъ къ Аннѣ Австрійской и съ самымъ нерѣшительнымъ, смущеннымъ видомъ сказалъ:
-- А теперь мнѣ остается сдѣлать самый главный обыскъ.
-- Какой? спросила королева, которая не понимала, или, скорѣе, не хотѣла понимать.
-- Его величество увѣрены, что сегодня вы написали одни письмо; король знаетъ, что письмо это еще не отослано по своему адресу. Этого письма нѣтъ ни въ вашихъ столахъ, ни въ вашемъ бюро, а между тѣмъ это письмо непремѣнно должно быть гдѣ-нибудь.
-- Осмѣлитесь ли вы поднять руку на вашу королеву? сказала Анна Австрійская, выпрямляясь во весь свой ростъ и устремляя на канцлера почти угрожающій взглядъ.
-- Я вѣрный подданный короля, ваше величество, и исполню все, что прикажетъ мнѣ его величество.
-- Да, это правда! сказала Анна Австрійская.-- Шпіоны кардинала донесли ему вѣрно: я написала сегодня письмо, и это письмо еще не отослано. Письмо тутъ.
И королева указала своей прекрасной рукой на корсажъ.
-- Въ такомъ случаѣ дайте мнѣ это письмо, королева, сказалъ канцлеръ.