Г-жа Бонасье проводила его долгимъ взглядомъ, полнымъ любви, которымъ провожаетъ человѣка женщина, сознающая, что любима имъ; но когда онъ скрылся за угломъ улицы, она упала на колѣни и сложила руки.
-- О, Боже мой! вскричала она,-- защити королеву, защити меня!
XIX.
Планъ кампаніи.
Д'Артаньянъ прямо отправился къ де-Тревилю. Онъ разсудилъ, что черезъ нѣсколько минутъ кардиналъ будетъ извѣщенъ обо всемъ проклятымъ незнакомцемъ, который, повидимому, былъ его агентомъ, и совершенно основательно рѣшилъ, что нельзя было терять ни минуты. Сердце молодого человѣка было переполнено радостью. Случай пріобрѣсти славу и деньги наконецъ представился ему, и точно для того, чтобы поощрить его для перваго раза, сблизилъ съ женщиной, которую онъ обожалъ. И такъ, этотъ случай приносилъ ему даже больше, чѣмъ онъ смѣлъ ожидать отъ Провидѣнія. Де-Тревиль былъ въ своей гостиной, окруженный своей обыкновенной свитой дворянъ. Д'Артаньянъ, какъ коротко знакомый въ домѣ, прошелъ прямо въ кабинетъ и велѣлъ предупредить де-Тревиля, что онъ ждетъ его по очень важному дѣлу. Не прошло и пяти минутъ, какъ вошелъ де-Тревиль. Съ перваго взгляда, видя радостное выраженіе лица д'Артаньяна, почтенный капитанъ понялъ, что дѣйствительно произошло что-нибудь новое. Въ продолженіе всей дороги д'Артаньянъ спрашивалъ себя, слѣдуетъ ли довѣриться де-Тревилю, или только попросить достать ему свободный пропускъ для одного секретнаго дѣла. Но де-Тревиль такъ хорошо всегда относился къ нему, такъ былъ преданъ королю и королевѣ, такъ сердечно ненавидѣлъ кардинала, что молодой человѣкъ рѣшился открыть ему все.
-- Вы меня хотѣли видѣть, мой юный другъ? спросилъ де-Тревиль.
-- Да, капитанъ, отвѣчалъ д'Артаньянъ,-- и, надѣюсь, вы меня извините, что я потревожилъ васъ, когда узнаете, по какому важному дѣлу я пришелъ.
-- Говорите, я васъ слушаю.
-- Дѣло идетъ ни больше, ни меньше, сказалъ д'Артаньянъ, понижая голосъ,-- какъ о чести, а можетъ быть и жизни королевы.
-- Что вы говорите? спросилъ де-Тревиль, осматриваясь кругомъ, чтобы удостовѣриться, что они были совершенно одни, и снова останавливая вопросительный взглядъ на д'Артаньянѣ.