При этомъ возгласѣ, во время котораго дверь оставалась открытой, всѣ смолкли, и посреди всеобщаго молчанія молодой гасконецъ пересѣкъ пріемную во всю ея длину и вошелъ къ капитану мушкетеровъ, отъ всего сердца радуясь, что ему во-время удалось убѣжать отъ конца этой странной исторіи.
III.
Аудіенція.
Де-Тревиль былъ въ данную минуту въ очень дурномъ расположеніи духа; тѣмъ не менѣе, онъ вѣжливо поклонился молодому человѣку, отвѣсившему ему поклонъ до земли; такое привѣтствіе вызвало его улыбку, а беарнскій выговоръ его напомнилъ ему въ одно и то же время его молодость и родину -- двойное воспоминаніе, заставляющее человѣка улыбнуться во всякомъ возрастѣ. Но приблизившись почти тотчасъ же къ пріемной и сдѣлавъ д'Артаньяну знакъ рукою, какъ бы спрашивая у него позволеніе покончить съ другими, прежде чѣмъ начать съ нимъ, онъ три раза крикнулъ, каждый разъ постепенно возвышая голосъ, перейдя всѣ промежуточные тона отъ повелительнаго до раздражительнаго:
-- Атосъ! Портосъ! Арамисъ!
Два мушкетера, носившіе два послѣднихъ имени и съ которыми мы уже познакомились, тотчасъ отдѣлились отъ группы, часть которой они составляли, и вошли въ кабинетъ, дверь котораго захлопнулась за ними, какъ только они переступили за его порогъ. Ихъ внѣшній видъ, хотя и не особенно спокойный, возбудилъ тѣмъ не менѣе своей непринужденностью, полной въ одно и то же время достоинства и покорности, восхищеніе д'Артаньяна, который видѣлъ въ этихъ людяхъ полубоговъ, а въ ихъ начальникѣ -- олимпійскаго Юпитера, вооруженнаго всѣми своими перунами.
Когда два мушкетера вошли, когда дверь затворилась за ними, когда и жужжащій говоръ,-- которому только что случившееся обстоятельство, безъ сомнѣнія, дало еще новую пищу для разговора,-- возобновился, когда, наконецъ, де-Тревиль, молча, съ нахмуренными бровями прошелся раза три или четыре вдоль всего своего кабинета, каждый разъ мимо Портоса и Арамиса, стоявшихъ молча навытяжкѣ, точно на парадѣ, онъ вдругъ остановился прямо противъ нихъ и окинулъ ихъ съ ногъ до головы сердитымъ взглядомъ:
-- Знаете, что сказалъ мнѣ король, воскликнулъ онъ,-- и это не дальше, какъ вчера вечеромъ,-- знаете-ли, господа, что?
-- Нѣтъ, отвѣтили послѣ минутнаго молчанія оба мушкетера: -- нѣтъ, капитанъ, намъ это неизвѣстно.
-- Но надѣемся, что вы сдѣлаете намъ честь сообщить,-- прибавилъ, кланяясь, Арамисъ самымъ вѣжливымъ и почтительнымъ тономъ.