Оставшись одинъ, д'Артаньянъ читалъ и перечитывалъ записку, затѣмъ онъ разъ двадцать перецѣловалъ эти строки, написанныя рукой его прелестной любовницы. Наконецъ онъ легъ, уснулъ, и ему снились золотые сны.
Въ семь часовъ утра онъ всталъ и позвалъ Плянше, который явился, отворивъ дверь только на второй зовъ, съ лицомъ, носившимъ еще слѣды вчерашняго страха и безпокойства.
-- Плянше, сказалъ ему д'Артаньянъ,-- я ухожу изъ дому, можетъ быть, на цѣлый день, а потому до семи часовъ вечера ты свободенъ, но въ семь часовъ будь дома и приготовь мнѣ двухъ лошадей.
-- Какъ кажется, мы опять собираемся подставлять нашу шкуру, чтобы ее пробили въ нѣсколькихъ мѣстахъ?
-- Ты возьмешь свой мушкетъ и пистолеты.
-- Ну, что же! Не говорилъ ли я? вскричалъ Плянше.-- Такъ и есть, я былъ въ этомъ увѣренъ... Проклятое письмо!
-- Да успокойся же, дуракъ, на этотъ разъ дѣло идетъ просто о пріятной прогулкѣ.
-- Да, вродѣ такой же пріятной прогулки, какъ въ прошлый разъ, когда на насъ градомъ сыпались пули и всюду разставлены были ловушки.
-- Впрочемъ, если вы боитесь, г. Плянше, возразилъ д'Артаньянъ,-- я поѣду безъ васъ; я предпочитаю путешествовать одинъ, чѣмъ имѣть товарища, который вѣчно дрожитъ.
-- Баринъ меня обижаетъ, сказалъ Плянше:-- а между тѣмъ, мнѣ кажется, онъ видѣлъ, какимъ я показалъ себя на дѣлѣ.