-- Э, полно, Базенъ, успокойся, замѣтилъ д'Артаньянъ:-- заслужить царство небесное всегда будетъ время.
-- Баринъ былъ уже такъ силенъ въ богословіи! произнесъ чуть не плача Базенъ:-- онъ бы сдѣлался епископомъ, а можетъ быть кардиналомъ.
-- Ну, добрый мой Базенъ, поразмысли-ка немного, для чего необходимо быть духовнымъ лицомъ? Это не избавляетъ отъ обязанности сражаться: тебѣ хорошо извѣстно, что въ случаѣ войны кардиналъ надѣнетъ шишакъ и возьметъ въ руки бердышъ, а что ты скажешь о монсиньорѣ де-Ногарѣ де-ла-Валлетъ?-- онъ вѣдь тоже кардиналъ. Спроси-ка у его слуги, сколько разъ приготовлялъ онъ ему корпію.
-- Увы! вздохнулъ Базенъ,-- знаю, баринъ; теперь все на свѣтѣ перевернулось вверхъ дномъ.
Тѣмъ временемъ оба молодыхъ человѣка и слуга спустились внизъ.
-- Подержи мнѣ стремя, Базенъ, приказалъ Арамисъ.
Арамисъ вспрыгнулъ въ сѣдло съ тою же легкостью и граціею, какъ обыкновенно, но послѣ нѣсколькихъ вольтовъ и скачковъ благороднаго животнаго, сѣдою, почувствовалъ невыносимыя страданія, поблѣднѣлъ и зашатался. Д'Артаньянъ, предвидя это, не упускалъ его изъ виду, бросился къ нему, помогъ слѣзть съ лошади и отвелъ назадъ въ комнату.
-- Нѣтъ, дорогой Арамисъ, полечитесь, сказалъ онъ:-- я поѣду одинъ на поиски Атоса.
-- Вы изъ бронзы вылиты, замѣтилъ ему Арамисъ.
-- Нѣтъ, мнѣ просто везетъ, вотъ и все. Но какъ вы будете проводить время до моего возвращенія? Не будетъ уже больше словопреній и богословія... а?