-- Такъ вы не хотите избрать какую-нибудь другую месть, не требующую пролитія крови? спросилъ д'Артаньянъ.
Милэди молча взглянула на своего любовника; блѣдный свѣтъ первыхъ дневныхъ лучей придавалъ ея глазамъ выраженіе какой-то особенной мрачности.
-- Право, сказала она,-- мнѣ кажется, что вы теперь колеблетесь.
-- Нѣтъ, я не колеблюсь; но, право, мнѣ жалъ этого бѣднаго графа Варда съ тѣхъ поръ, какъ вы его не любите, и мнѣ кажется, что всякій человѣкъ вслѣдствіе одного уже того, что лишился вашей любви, такъ жестоко наказанъ, что нѣтъ надобности еще его наказывать.
-- Кто вамъ сказалъ, что я его любила? спросила милэди.
-- По крайней мѣрѣ, я могу думать теперь безъ особенной самонадѣянности, что вы любите другого, сказалъ молодой человѣкъ нѣжнымъ голосомъ,-- и я повторяю, что принимаю участіе въ графѣ.
-- Вы? спросила милэди.
-- Да, я.
-- Но отчего это?
-- Потому что я одинъ знаю...