-- Въ такомъ случаѣ, или! скомандовалъ Атосъ.
Четыре выстрѣла слились въ одинъ звукъ, и четыре человѣка упали.
Тотчасъ же забили въ барабанъ, и маленькій отрядъ двинулся въ атаку.
Выстрѣлы слѣдовали одинъ за другимъ, безъ всякой правильности, но съ тою же мѣткостью. Между тѣмъ лярошельцы, какъ будто имъ было извѣстно, что слабую сторону нашихъ друзей составляла ихъ малочисленность, продолжали подвигаться впередъ бѣглымъ шагомъ.
Отъ трехъ выстрѣловъ упало еще двое, а оставшіеся въ живыхъ, тѣмъ не менѣе, не замедляли шагу.
Въ достигшемъ подножія бастіона непріятельскомъ отрядѣ оставалось еще человѣкъ двѣнадцать-пятнадцать; ихъ встрѣтили послѣднимъ залпомъ, но это ихъ не остановило: они вскочили въ ровъ и готовились уже взобраться на брешь.
-- Ну, друзья мои, сказалъ Атосъ,-- покончимте съ ними однимъ ударомъ: къ стѣнѣ! къ стѣнѣ!
И друзья наши, съ помощью Гримо, начали толкать дулами ружей огромный кусокъ каменной стѣны, который поддался, наклонился, точно колеблемый вѣтромъ, и, отдѣлившись отъ основанія, съ ужаснымъ грохотомъ упалъ въ ровъ; затѣмъ раздался страшный крикъ, облако пыли поднялось къ небу и скрыло всѣхъ.
-- Неужели мы задавили ихъ всѣхъ до одного? спросилъ Атосъ.
-- Честное слово, кажется, всѣхъ, отвѣтилъ д'Артаньянъ.