Арамисъ подалъ идею относительно слугъ.
Портосъ нашелъ средства: брильянтъ.
Одинъ только д'Артаньянъ, обыкновенно самый изобрѣтательный изъ всѣхъ четверыхъ, не подалъ никакого совѣта, но надо признаться, что одно уже имя милэди парализовало всѣ его мысли.
Ахъ, нѣтъ, мы ошибаемся: онъ нашелъ покупщика брильянта.
Завтракъ у де-Тревиля прошелъ необыкновенно весело и оживленно. Д'Артаньянъ былъ уже въ новой формѣ: такъ какъ онъ былъ приблизительно одного роста съ Арамисомъ, а у послѣдняго, получившаго, какъ помнятъ, изрядный кушъ отъ книгопродавца за свою поэму, все было сдѣлано въ двухъ экземплярахъ, то онъ и уступилъ своему другу дубликатъ полной обмундировки.
Д'Артаньяну не оставалось желать ничего больше, если бы только не милэди, которая, точно черная туча, омрачала его горизонта. Послѣ завтрака условились собраться вечеромъ въ квартирѣ Атоса и тамъ покончить дѣло.
Д'Артаньянъ провелъ весь день, разгуливая по всѣмъ улицамъ лагеря въ своей новой мушкетерской формѣ.
Собрались вечеромъ, въ назначенный часъ, всѣ четверо; оставалось рѣшить только три вещи:
1) что написать брату милэди,
2) что написать ловкой особѣ въ Турѣ