-- Представьте себѣ, отозвался Арамисъ:-- что я отдалъ все до послѣдняго динарія въ церковь Мондидье и іезуитамъ въ Амьенѣ; у меня были нѣкоторыя обязательства, которыя я долженъ былъ выполнить: заказныя обѣдни за себя и за васъ, господа, которыя будутъ отслужены, и я не сомнѣваюсь, что онѣ окажутся намъ полезны.
-- А какъ вы полагаете, сказалъ въ свою очередь Портосъ:-- мой вывихъ ничего мнѣ не стоилъ? Не считая раны Мускетона, для леченія которой я принужденъ былъ звать хирурга два раза въ день, и онъ бралъ съ меня двойную цѣну подъ тѣмъ предлогомъ, что этому глупому Мускетону удалось получить пулю въ такое мѣсто, которое обыкновенно показывается только аптекарямъ. Я ему совѣтовалъ не позволять себя на будущее время ранить въ такія мѣста.
-- Ну, ну, произнесъ Атосъ, обмѣнявшись улыбкой съ д'Артаньяномъ и Арамисомъ:-- я вижу, что вы отнеслись великодушно къ бѣдному малому, какъ и слѣдуетъ доброму барину.
-- Однимъ словомъ, продолжалъ Портосъ:-- за уплатой издержекъ у меня все-таки наберется добрыхъ тридцать пистолей.
-- А у меня пистолей десять, сказалъ Арамисъ.
-- Однако, замѣтилъ Атосъ:-- да мы, оказывается, настоящіе Крезы. Сколько у васъ, д'Артаньянъ, остается еще отъ ста пистолей?
-- Отъ моихъ ста пистолей? Во-первыхъ, я далъ изъ нихъ вамъ пятьдесятъ.
-- Вы думаете?
-- Ну, вотъ!
-- Ахъ, да! я вспомнилъ.