-- Д'Артаньянъ и я, или, вѣрнѣе, соблюдая хронологическій порядокъ: я и д'Артаньянъ, отвѣтилъ Атосъ.
-- А мужъ этого ужаснаго созданья живъ еще? спросилъ Арамисъ.
-- Онъ еще живъ.
-- Вы въ этомъ увѣрены?
-- Увѣренъ.
Наступило минутное, томительное молчаніе, во время котораго каждый изъ друзей переживалъ произведенное на нихъ впечатлѣніе по-своему.
-- На этотъ разъ, сказалъ Атосъ, первый прервавшій молчаніе,-- д'Артаньянъ начертилъ намъ прекрасную программу и именно это и нужно написать прежде всего.
-- Чортъ возьми! ваша правда, Атосъ, согласился Арамисъ,-- редакція этого письма очень затруднительна. Самъ канцлеръ сталъ бы втупикъ при составленіи подобнаго посланія, а между тѣмъ канцлеръ отлично составляетъ протоколы. Впрочемъ, все равно, замолчите, я начну писать.
Арамисъ въ самомъ дѣлѣ взялъ перо, на нѣсколько минутъ задумался, написалъ прелестнымъ мелкимъ женскимъ почеркомъ восемь или десять строчекь и зачѣмъ тихимъ голосомъ, медленно, точно взвѣшивая каждое слово, прочелъ слѣдующее:
"Милордъ!