-- Но что вы хотите сдѣлать съ этимъ письмомъ? спросилъ Портосъ.
-- Поди сюда, Гримо, приказалъ Атосъ.
Гримо повиновался.
-- Въ наказаніе за то, что ты заговорилъ, мои другъ, ты съѣшь этотъ клочекъ бумаги; затѣмъ, чтобы наградить тебя за услугу, которую намъ окажешь, ты выпьешь стаканъ вина; вотъ возьми прежде письмо и разжуй его хорошенько.
Гримо улыбнулся и, устремивъ глаза на стаканъ, который Атосъ наполнилъ виномъ до краевъ, разжевалъ бумагу и проглотилъ ее.
-- Браво, молодчина, Гримо! сказалъ Атосъ,-- а теперь возьми это. Хорошо, можешь не благодарить.
Гримо молча проглотилъ стаканъ бордосскаго, но его глаза, поднятые къ небу, говорили въ продолженіе всего этого причуднаго занятія такимъ языкомъ, который хотя и безъ словъ, но былъ очень выразителенъ.
-- А теперь, продолжалъ Атосъ,-- если только у кардинала не явится геніальная мысль распороть животъ Гримо, я думаю, что мы можемъ быть почти спокойны.
А кардиналъ продолжалъ свою меланхолическую прогулку, бормоча себѣ въ усы:
-- Положительно необходимо, чтобы эти четыре человѣка стали моими.