Портосъ сохранялъ торжественное молчаніе.
-- Такъ вотъ какъ вы мнѣ отвѣчаете? Увы, я понимаю.
-- Подумайте объ обидѣ, которую вы мнѣ нанесли, сударыня: она запечатлѣлась здѣсь, сказалъ Портосъ, крѣпко прижимая руку къ сердцу.
-- Я ее заглажу, полноте же, мой милый Портосъ!
-- Ну, что я у васъ просилъ? продолжалъ Портосъ, пожимая плечами съ добродушнымъ видомъ:-- только дать мнѣ взаймы. Во всякомъ случаѣ, я не какой-нибудь дуракъ, и знаю, что вы небогаты, г-жа Кокенаръ, а вашъ мужъ принужденъ, какъ піявка, прижимать бѣдныхъ просителей, чтобы выжать у нихъ нѣсколько жалкихъ талеровъ. О! если бы вы были графиней, маркизой или герцогиней, это было бы другое дѣло, и тогда вамъ этого нельзя было бы простить.
Прокуроршу это задѣло за живое.
-- Такъ знайте же, г. Портосъ, вспылила она:-- что мой сундукъ, хотя онъ только сундукъ прокурорши, можетъ быть, гораздо туже набить, чѣмъ сундуки нсѣхъ вашихъ желанныхъ красавицъ.
-- Въ такомъ случаѣ вы мнѣ нанесли двойную обиду, замѣтилъ Портосъ, освобождая свою руку изъ руки прокурорши:-- потому что если вы богаты, г-жа Кокенаръ, то вашъ отказъ совсѣмъ непростителенъ.
-- Я назвала себя богатой, сказала прокурорша, спохватившись, что она слишкомъ увлеклась:-- но меня не надо понимать буквально. Я собственно не богата, а у меня хорошія средства.
-- Послушайте, сударыня, прошу васъ, не будемте больше говорить объ этомъ. Вы меня не поняли, всякая симпатія между нами угасла.