Лэди де-***."
Булонь, 25 августа.
"P. S. Согласно желанію вашего высокопревосходительства, я отправляюсь въ Бетюнь, въ монастырь кармелитокъ, гдѣ буду ждать приказаній".
Дѣйствительно, въ тотъ же вечеръ милэди пустилась въ дорогу; ее застигла ночь, она остановилась переночевать въ гостиницѣ, затѣмъ на другой день, въ пять часовъ утра, она уѣхала и три часа спустя была уже въ Бетюнѣ. Она попросила указать ей монастырь кармелитокъ и тотчасъ же отправилась туда.
Настоятельница вышла ей навстрѣчу; милэди показала ей приказъ кардинала, и она велѣла отвести милэди комнату и подать ей завтракъ.
Все прошедшее совершенно исчезло изъ памяти этой женщины и, думая исключительно о будущемъ, она видѣла передъ собою только то счастье и высокое положеніе, которое кардиналъ готовилъ ей за услуги, хотя имя ея вовсе не было замѣшано въ этомъ кровавомъ дѣлѣ. Различныя новыя страсти, постоянно волнующія ее, давали ея жизни столько оттѣнковъ, что ее можно было сравнить съ облакомъ, отражающимъ то лазоревый цвѣтъ, то огненно-красный, то черный мракъ бури, оставляющій на землѣ только слѣды опустошенія и смерти.
Послѣ завтрака настоятельница пришла къ ней; въ монастырѣ мало развлеченій, и добрая настоятельница поспѣшила познакомиться со своей новой гостьей.
Милэди хотѣла понравиться настоятельницѣ, чего не трудно было достигнуть этой женщинѣ, дѣйствительно богато одаренной отъ природы; она постаралась быть любезной: была въ высшей степени мила и очаровала добрую настоятельницу разносторонностью своего разговора и прелестью, сквозившею въ каждомъ ея движеніи, въ каждомъ словѣ.
Настоятельница, по своему рожденію принадлежавшая къ дворянской фамиліи, особенно любила придворныя исторіи, такъ рѣдко доходящія до отдаленныхъ частей королевства и еще того рѣже проникающія за монастырскія стѣны, преграждающія доступъ всѣмъ мірскимъ слухамъ.
Милэди, напротивъ, были очень хорошо извѣстны всѣ аристократическія интриги, посреди которыхъ въ продолженіе пяти или шести лѣтъ она жила постоянно, и она начала посвящать добрую настоятельницу во всѣ свѣтскія сплетни французскаго двора, въ которыхъ не послѣднюю роль играло ханжество короля; она разсказала скандальную хронику придворныхъ вельможъ и дамъ, которыхъ настоятельница отлично знала по имени, слегка коснулась любви королевы въ Букингаму и вообще болтала много, чтобы заставить проговориться хоть немного.