-- Д'Артаньянъ и его друзья.
-- Право, они доведутъ себя до того, что мы принуждены будемъ засадить ихъ въ Бастилію.
-- Почему же до сихъ поръ этого еще не сдѣлали?
-- Что дѣлать! у кардинала какая-то непонятная для меня слабость къ этимъ людямъ.
-- Въ самомъ дѣлѣ?
-- Да.
-- Если такъ, скажите ему слѣдующее, Рошфоръ: скажите ему, что нашъ разговоръ съ нимъ въ гостиницѣ "Красной Голубятни" былъ подслушанъ этими четырьмя людьми; скажите ему, что послѣ его отъѣзда одинъ изъ нихъ пришелъ ко мнѣ и силой вырвалъ у меня охранный листъ, который онъ далъ мнѣ; скажите ему, что они предупредили лорда Винтера о моемъ пріѣздѣ въ Англію и что и на этотъ разъ они едва не помѣшали мнѣ исполнить порученіе, какъ уже сдѣлали это съ брильянтовыми наконечниками; скажите ему, что изъ этихъ четырехъ людей только двое опасны: д'Артаньянъ и Атосъ; скажите ему, что третій изъ нихъ, Арамисъ -- любовникъ г-жи де-Шеврезъ: его можно пощадить и оставить въ живыхъ; тайна его намъ извѣстна, и онъ можетъ быть намъ полезенъ; что касается до четвертаго, это дуракъ и фатъ, который ни во что и не вмѣшивается.
-- Но эти четыре человѣка должны быть теперь при осадѣ Лярошели?
-- И я думала, какъ вы, но изъ письма, полученнаго г-жой Бонасье отъ жены коннетабля, которое она имѣла неосторожность показать мнѣ, я убѣдилась, что эти четыре человѣка, напротивъ, выступили въ походъ, чтобы явиться сюда и увезти ее.
-- Однако, что же дѣлать?