-- Ну, будьте же смѣлѣе!
У воротъ монастыря позвонили; милэди не ошиблась.
-- Подите въ вашу комнату, сказала она г-жѣ Бонасье:-- навѣрно у васъ есть какія-нибудь драгоцѣнныя бездѣлушки, которыя вамъ хотѣлось бы захватить съ собой.
-- У меня есть письма д'Артаньяна.
-- Вотъ и захватите ихъ и возвращайтесь ко мнѣ; мы наскоро отужинаемъ, потому что, можетъ быть, намъ придется ѣхать всю ночь и надо подкрѣпиться.
-- Великій Боже! сказала г-жа Бонасье, хватаясь за грудь,-- я задыхаюсь, я не могу идти.
-- Да ободритесь же, ободритесь! Подумайте, что черезъ четверть часа вы будете свободны, и что все, что вы собираетесь дѣлать, вы сдѣлаете для него.
-- О, да, все для него! Вы однимъ этимъ словомъ возвратили мнѣ всю бодрость... Идите, я приду къ вамъ.
Милэди скорымъ шагомъ пошла къ себѣ; она нашла въ своей комнатѣ лакея Рошфора, которому дала всѣ необходимыя инструкціи.
Онъ долженъ былъ ждать у воротъ; если бы случайно появились мушкетеры, карета должна была тотчасъ же умчаться галопомъ, повернуть за уголъ монастыря и ждать милэди у маленькой деревеньки, находившейся по другую сторону лѣса. Въ послѣднемъ случаѣ милэди должна была пройти черезъ садъ и пѣшкомъ дойти до деревни; мы уже сказали, что милэди отлично знала всю мѣстность въ этой части Франціи.