-- О, какой страшный жеребецъ, сказалъ Арамисъ.
-- Ну, что жъ, дорогой, отвѣчалъ д'Артаньянъ:-- это та самая лошадь, на которой я пріѣхалъ въ Парижъ.
-- Какъ! вы, баринъ, знаете эту лошадь? спросилъ Мускетонъ.
-- Она очень оригинальной масти, замѣтилъ Арамисъ:-- я никогда не видалъ такой.
-- Это вѣрно. Потому-то я ее и продалъ за три экю, и столько, конечно, дали за ея масть, потому что весь ея остовъ не стоить и 18 ливровъ. Но какимъ образомъ лошадь эта очутилась въ твоихъ рукахъ, Мускетонъ?
-- Ахъ, ужъ и не говорите объ этомъ, баринъ, отвѣчалъ слуга:-- эту ужасную штуку устроилъ мужъ нашей герцогини!
-- Какимъ образомъ?
-- Да вотъ какъ: къ намъ очень благосклонно относится одна знатная дама, герцогиня... Извините, баринъ приказалъ мнѣ. быть скромнымъ и не велѣлъ ее называть. Она заставила насъ принять небольшой подарокъ въ видѣ чуднаго испанскаго жеребца и андалузскаго мула -- просто заглядѣнье, а мужъ узналъ объ этомъ и перехватилъ по дорогѣ двухъ чудныхъ животныхъ, которыя были къ намъ отправлены, и замѣнилъ ихь этими ужасными одрами.
-- Которыхъ ты и ведешь обратно, сказалъ д'Артаньянъ.
-- Точно такъ, отвѣтилъ Мускетонъ:-- вы сами понимаете, что мы не можемъ принять подобныхъ лошадей взамѣнъ тѣхъ, которыя намъ были обѣщаны.