— Вот видите, — продолжал сверчок, — вместо того, чтобы носить, как я, зеленую ливрею полей, прекрасно отделанную позолотой, это жалкое со здание живет под землей, ничем не интересуется, имеет угрюмый характер и поэтому совершенно не годится для компании! Ком земли да и только!
Если яркое платье и позолота — вещи полезные, то вы несомненно бесценны, — произнес крот. — Но поскольку вы не делаете ничего, кроме того, что без умолку стрекочете, я не могу сказать вам тех похвал, что вы явно ожидаете. Более того, я просто вынужден признать, что из нас двоих я стою больше, так как я поедаю червей и прочих насекомых, уничтожающих пшеницу и траву, в которой вы находите укрытие. Так что, хотя я и нахожусь как бы похороненным под землей, я весьма жив, если брать в расчет интересы других, и должен быть оценен в соответствии с оказываемыми им услугами.
— Вот еще случай, когда справедливость победила тщеславие, — подумала Тини, спеша покинуть соперников.
— Куда вы так торопитесь? — спросила маленькая голубенькая синичка, вертевшаяся на ветке.
— Я спешу увидеть как можно больше, потому что крылья у меня только до вечера.
— Крылья? Они только что у вас отвалились, — проговорила птица. — Так что скажите мне спасибо за то, что я уберегла вас от падения.
— Благодарю вас, птичка, — грустно произнесла Тини, увидев свои крылья на земле. — Как же я теперь доберусь до дому?
— Не бойтесь! Добрая фея вам поможет!.. Так что смелее! В путь!
Синица улетела, а к Тини, с трудом сдерживавшей слезы, подошел страус. Он шагал величественно и явно гордясь своими перьями.
— Девочка, — заговорил он, — не могли бы вы решить, кто из нас красивее? Я или то несчастное пернатое, что сидит на суку?