Без нескольких минут девять мне показалось, что я услышала топот лошадей на дворе. Смеранда также его услышала и повернула голову к окну, но ночь была слишком темна, чтобы что-нибудь разглядеть.
О, если бы она взглянула на меня в эту минуту, то могла бы отгадать, что происходит в моем сердце!
Слышна была рысь одной только лошади; и это представлялось мне вполне естественным, ведь вернуться мог лишь один всадник. Но кто именно?
Шаги раздались в передней. Шаги эти были медленные, они как бы давили мне на сердце.
Дверь открылась, и на пороге появилась чья-то тень. Сердце мое перестало биться.
Тень приблизилась, и по мере того, как она вступала в круг света, дыхание мое возобновилось.
Я узнала Грегориску.
Он был бледен как смерть. По его виду можно было догадаться, что случилось что-то ужасное.
- Это ты, Костаки? - спросила Смеранда.
- Нет, мать, - сухо ответил Грегориска.