Мне казалось, что я сошел с ума. Я прокричал трижды:
"Соланж! Соланж! Соланж!"
При третьем крике глаза открылись и взглянули на меня; из них выкатились две слезы, и глаза, сверкнув влажным блеском, словно отсветом отлетающей души, закрылись, чтобы больше уже никогда не открываться.
Я вскочил в бешенстве и негодовании и, охваченный безумием, хотел бежать, но зацепился полою одежды за стол; стол упал и увлек за собою свечу, которая погасла. Голова покатилась, а я устремился в отчаянии за нею. И вот, когда я лежал на земле, мне показалось, что голова эта приблизилась к моей, губы ее прикоснулись к моим; холодная дрожь пронизала мое тело, я испустил стон и потерял сознание.
На другой день, в шесть часов утра, могильщики нашли меня таким же холодным, как та панель, на которой я лежал.
Соланж, узнанная по письму ее отца, была арестована в тот же день, в тот же день ее приговорили к смерти, и в тот же день она была казнена.
Эта голова, которая говорила, эти глаза, которые смотрели на меня, эти губы, которые целовали мои губы, - то были губы, глаза, голова Соланж".
- Вы знаете, Ленуар, - заключил Ледрю, обращаясь к кавалеру, - что я тогда едва не умер.
Кавалер Ленуар, к которому обратился Ледрю, согласно кивнул.