- Пален, - крикнул император. - На помощь, Пален!
- Ваше величество, - сказал Беннигсен, подходя к Павлу и салютуя ему шпагой, - вы напрасно зовете Палена: он наш. Но не извольте беспокоиться: жизни вашей ничто не угрожает. От имени императора Александра арестую вас.
- Кто вы? - крикнул император, не узнав при слабом, дрожащем свете ночника тех, кто с ним говорил.
- Кто мы? - повторил Зубов, протягивая ему акт об отречении от престола. - Мы посланы сенатом, прочти эту бумагу и сам решай свою судьбу.
Одной рукой Зубов протянул Павлу бумагу, а другой поднес ночник, чтобы он мог прочесть ее. Павел взял бумагу, пробежал ее глазами, но, так и не дочитав до конца, поднял голову и, глядя на заговорщиков, спросил:
- Боже правый! Что я вам сделал? Почему вы так поступаете со мной?
- Четыре года ты нас мучаешь и тиранишь! - крикнул в ответ чей-то голос.
Павел продолжал чтение, и мало-помалу его возбуждение росло и гнев увеличивался. И он, забыв, что одинок, гол и безоружен, что перед ним стоят люди со шпагами в руках, скомкал акт об отречении и бросил его на пол.
- Никогда, - закричал он, - никогда я этой бумаги не подпишу! Лучше умру!
И он сделал движение, чтобы схватить свою шпагу, лежавшую на кресле в нескольких шагах от него.