- Благодарю вас за доверие...
- Вы уязвлены, - сказала она, - и совершенно напрасно. Дайте мне руку, как хорошему товарищу.
Я пожал руку Луизы и, желая показать ей, что вполне примиряюсь со своей участью, проговорил:
- Вы поступаете вполне лояльно. Ваш друг, вероятно, какой-нибудь князь?
- О нет, - улыбнулась она, - я не так требовательна: он только граф.
- Ах, мадемуазель Роза, - воскликнул я, - не приезжайте в Петербург: вы вскоре забудете здесь Огюста!
- Вы осуждаете меня, даже не выслушав, - сказала Луиза. - Это дурно с вашей стороны. Вот почему я хочу вам все рассказать. Впрочем, вы не были бы французом, если бы приняли мои слова иначе.
- Надеюсь, ваше благосклонное отношение к русским не помешает вам справедливо отнестись к вашим соотечественникам?
- Я не хочу быть несправедливой ни к тем ни к другим. Я сравниваю, вот и все. Каждая нация имеет свои недостатки, которых сама не замечает, потому что они глубоко укоренились в ее натуре, но их хорошо замечают иностранцы. Наш главный недостаток - это легкомыслие. Русский, у которого побывал француз, никогда не говорит, что у него был француз, а выражается так: "У меня был сумасшедший". И не нужно говорить, какой это сумасшедший: все знают, что речь идет о французе.
- А русские - без недостатков?