- Ваше величество, - ответил Пален, склонив голову, - я не дерзаю произнести эти священные имена.
- Я жду! - глухо проговорил Павел, бросив взгляд на потайную дверь, ведшую в апартаменты государыни. - Вы намекаете на императрицу, цесаревича Александра и великого князя Константина?
- Закон не должен знать тех, кого он не может коснуться.
- Закон коснется всех, сударь, и вина, чья бы она ни была, будет наказана! Пален, сию минуту приказываю вам арестовать обоих великих князей и отослать их завтра же в Шлиссельбург. Что касается императрицы, то о ней я распоряжусь сам. Расправиться с остальными заговорщиками - это ваше дело.
- Слушаю, ваше величество, - отвечал Пален, - но попрошу дать мне письменный приказ. Как бы ни было высоко положение виновных, я исполню ваш приказ.
- Ты единственный верный слуга мой! - вскричал император. - Охраняй меня, ибо я вижу, что все желают моей погибели, и у меня нет никого, кроме тебя.
С этими словами Павел подписал приказ об аресте обоих великих князей и передал его Палену.
Именно этого и добивался ловкий заговорщик. Имея в руках приказ императора, он тотчас же отправился к Платону Зубову, где, как он знал, собрались все заговорщики.
- Все раскрыто, - сказал он, входя, - вот приказ об аресте великих князей. Нельзя терять ни минуты. Сегодня ночью я еще санкт-петербургский губернатор, а завтра, быть может, окажусь в тюрьме. Надо действовать немедленно.
Действительно, медлить было нельзя, ибо промедление грозило эшафотом или, по меньшей мере, Сибирью. Заговорщики сговорились сойтись той же ночью у полковника Преображенского полка князя Голицына. Ввиду своей малочисленности, они решили привлечь к себе всех недовольных, арестованных накануне.