-- О, в самом деле я в то время молилась! -- наивно призналась девушка в радостном изумлении.
-- Я так и знал. Но это еще не все. На втором круге дуэли, я вновь был тронут шпагой противника и был бы, наверное, убит, если бы она не наткнулась на шелковую подушечку, в которой было, угадайте что? Тот самый цветок, который вы мне тогда дали.
-- В самом деле? О, Пресвятая Дева, благодарю тебя! -- вскричала Христина.
-- Так вот, видите ли, Христина, -- продолжал Юлиус, -- если вы решились молиться за меня, и если ваша молитва была услышана, значит, моя жизнь не пройдет напрасно, значит, я еще годен и нужен на что-нибудь. Ах, если бы вы пожелали...
Христина вся трепетала и ничего не ответила.
-- Скажите одно слово, -- продолжал Юлиус, смотря на нее пламенным и нежным взглядом, -- или не говорите ничего, а только сделайте какой-нибудь знак, чтобы я мог видеть, что мои слова не оскорбляют вас, что вы не отталкиваете этой мечты жить вдвоем среди этой прекрасной природы, не имея около никого другого, кроме вашего отца.
-- Как, никого другого, даже и Самуила? -- внезапно раздался позади них иронический возглас.
Это был Самуил, который удалился от пастора и слышал последние слова Юлиуса.
Христина покраснела. Юлиус, страшно рассерженный на Самуила, так бесцеремонно вторгнувшегося в его разговор с Христиной, быстро обернулся. Но в ту минуту, как он уже был готов обратиться к своему другу с резким словом, к ним подошел пастор. Самуил быстро прошептал на ухо Юлиусу:
-- Разве лучше было бы, если бы отец застал тебя за такими разговорами с дочкой?