-- О! Так вот и письмо, пускай едет!
Пастор Шрейбер взял письмо, позвал своего мальчика-слугу и послал его к сыну почтаря сказать, чтобы тот оседлал лошадь и явился к дому пастора, как можно скорее.
-- Мальчик успеет за три четверти часа сбегать в Ландек и обратно за верховым. И вы отдадите ему письмо собственноручно, чтобы оно не затерялось.
И он машинально взглянул на адрес:
-- Барону Гермелинфельду? -- произнес он с радостным изумлением. -- Это фамилия вашего батюшки, г-н Юлиус?
-- Да, -- ответил Юлиус.
-- Так вы сын барона Гермелинфельда! Значит я, бедный деревенский викарий, имею честь принимать у себя в доме сына этого знаменитого ученого, имя которого славится по всей Германии! Сначала я был только счастлив, что вы у меня в гостях, а теперь уже я буду гордиться этим. А вы и не сказали мне, кто вы такой!
-- Я вас все-таки прошу не называть меня по фамилии ни при Христине, ни при Самуиле, -- сказал Юлиус. -- Мы оба с Самуилом сговорились не открывать своих имен, и мне не хочется, чтобы он счел меня за ребенка, который не умеет сдержать своего обещания даже в продолжении нескольких часов.
-- Будьте покойны, -- сказал добряк пастор, -- я не выдам вашей тайны. Но я очень рад знакомству с вами. Сын барона Гермелинфельда! Если б только вы знали, какое уважение я питаю к вашему батюшке!.. Я часто говорил о нем с моим задушевным другом, пастором Оттфридом, который некогда учился вместе с ним.
Разговор оборвался, вошел Самуил.