Дверь в глубине залы, стены которой были покрыты оружием, была заперта, и Юлиус попросил привратника отворить ее.
-- Не могу, у меня нет ключа от внутренних комнат, -- ответил привратник.
Но в эту минуту дверь открылась.
-- Ключ у меня, -- произнес чей-то голос. Это был голос барона Гермелинфельда.
Глава двадцать седьмая
Для кого был выстроен замок?
Барон протянул руки своему сыну и дочери, и они бросились в его объятия.
Первым впечатлением барона, Юлиуса и Христины была радость. За нею последовало удивление. Каким образом барон очутился тут, и как к нему попали ключи замка? Но и барон, в свою очередь, был изумлен не меньше Юлиуса. Он совсем не ждал сына так скоро. Значит, Юлиус хотел сделать ему сюрприз и не предупредил о своем приезде. Барон уже давно не получал о нем никаких известий. В последнем письме своем Юлиус извещал отца о рождении сына. Таким образом, вслед за первыми объятиями и поцелуями посыпался целый град вопросов. Барон нашел Христину все такой же хорошенькой, свеженькой и беленькой, как она была раньше. Юлиус своей любовной заботой сумел сохранить ее внешность в стране горячего солнца. Но особенно торжественное настроение вызывал ребенок. Дедушка осыпал его ненасытными ласками. Он горячо благодарил Христину за то, что она назвала сына по дедушке -- Вильгельмом. Малютка еще не был крещен. Хотели, чтобы его крестным был барон, и потому отложили обряд до возвращения домой.
Потом настала очередь приезжих осаждать барона вопросами.
-- Но как это так вышло, папа, что вы очутились у графа Эбербаха, как у себя дома?