Я уже совсем готова была дать это обещание, но тут меня взяло раздумье, и я сказала ему:
-- А почем же я знаю, вы, может быть, собираетесь нанести кому-нибудь какой-нибудь вред или сгубить мою душу?
-- Нет, -- ответил он.
-- Хорошо, тогда я никому не скажу.
-- Так помни же: ты не должна ни прямо, ни косвенно извещать барона Гермелинфельда о том, что я бываю в Ландеке. Ты обещаешь это?
-- Обещаю.
-- Хорошо. Подожди меня, а тем временем вскипяти воду.
Он ушел и через несколько минут вернулся с пучком травы, которую он не показал мне. Он распарил эту траву в горячей воде и обложил ею раненую ногу лани, затем забинтовал ее. Потом он сказал мне:
-- Оставь эту перевязку на месте три дня. Твоя лань будет хромать, но она вылечится. Только помни, что если ты проболтаешься, я ее убью. Вот почему я и прошу вас ничего не говорить г-ну барону, чтобы он ничего не мог узнать через меня, хотя бы не прямо, а косвенно.
-- Будь спокойна, -- сказала Христина, -- я клянусь тебе, что ничего не скажу. Ну, а теперь рассказывай.