-- О, боже мой, кто же знает? -- возразил Самуил. -- Никогда нельзя отрицать возможной случайности. Ну, одним словом, если я когда-нибудь зачем-нибудь вам понадоблюсь, то вам следует сделать вот что. Вы подойдете к этому панно и надавите пальцем на державу, которая в руке у императора. Этот шар имеет сообщение с пружиной, а пружина с колокольчиком. Я услышу звон этого колокольчика, и где бы я ни был: близко ли, далеко ли, через сутки, если я буду далеко, и немедленно, если я буду близко, я явлюсь на ваш призыв. Но до тех пор -- покорнейше прошу вас это заметить -- до тех пор, пока вы меня не позовете сами этим способом, вы меня никогда не увидите. Даю вам честное слово.
Христина несколько мгновений стояла ошеломленная. Затем, обратясь к Юлиусу, она сказала ему:
-- Ну, что ты на это скажешь, Юлиус? Разве тебя нисколько не удивляет то, что г-н Гельб знает твой дом лучше, чем ты сам, что он до такой степени здесь хозяин?
Самуил ответил на это:
-- Эту тайну как раз я разъяснял Юлиусу в ту самую минуту, когда вы вошли к нему в комнату. Простите меня, я не мог сказать вам, в чем тут дело. Тут секрет, и секрет этот не принадлежит мне, я могу его доверить только одному Юлиусу. Надеюсь, что за этим исключением, я во всем прочем доставил вам полное удовлетворение.
-- Да, милостивый государь, -- сказала Христина, -- и хотя между вашими словами и вашими действиями есть кое-какое противоречие, я все-таки верю вашему слову.
-- Вы увидите сами, можно ли на него полагаться, -- сказал Самуил. -- Не пройдет и трех дней, как гейдельбергский университет, подобно лесу в "Макбет", придет к вам. А меня вы не увидите до тех пор, пока не надавите пружину.
Самуил проводил ее до дверей и в высшей степени вежливо поклонился ей. На этот раз она отдала ему поклон не с таким отвращением, как раньше. Она, помимо своей воли, была заинтригована обещаниями этого странного человека.
Самуил некоторое время прислушивался к ее удаляющимся шагам, потом вернулся к Юлиусу.
-- Ну, теперь пойдем к тебе в кабинет, -- сказал он. -- Там у нас приняты все предосторожности, чтобы никто не мог подслушать. Нам предстоит поговорить об очень важных вещах.